Однажды появится человек, о котором тебе будет знак, подобный тому, как звезда и твой бескорыстный поступок были знаками для меня. Когда это случится, ты распознаешь знак, даже если человек этот и не будет знать о своей избранности. Когда сердце подтвердит твою правоту, ты отдашь ему, или ей, сундук с его содержимым, но потом уже не нужно будет налагать на преемника все те условия, которые были наложены на меня и на тебя. В том, полученном мною, письме было сказано, что третий обладатель свитков имеет право донести миру послание, если пожелает. Обещаешь ли ты исполнить и это третье условие?

--Да.

Патрос облегченно вздохнул, словно освободившись от тяжкого груза, тихо улыбнулся и дотронулся до лица Хафида иссохшими ладонями.

--Бери сундук и уходи. Я тебя больше не увижу. Я люблю тебя, желаю успеха и пусть Лиша разделит все счастье, которое ждет тебя в будущем.

Не сдерживая слез, Хафид пошел с сундуком к дверям спальни. На пороге он задержался, поставил сундук на пол и обернулся к своему хозяину:

--Неудача не сломит меня, если сильна моя решимость?

Старик еще раз улыбнулся, кивнул и, прощаясь, помахал рукой.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Хафид въехал в Дамаск через Восточные ворота. Он ехал на осле по улице с названием "Прямая", в большой неуверенности, а шум и выкрики базарной толпы никак не способствовали рассеянию его страхов. Одно дело--прибыть в большой город с мощным караваном, таким, как у Патроса, и совсем другое--в одиночку и без опеки. Со всех сторон, перекрикивая друг друга, на него наседали уличные торговцы, размахивая товаром. Он проходил $!? проезжал=pass ?> магазины-клетушки и площади, где были представлены изделия бондарей, ювелиров, шорников, ткачей и плотников. На каждом шагу он сталкивался с каким-либо продавцом, вытягивающим руки и жалобно причитающим.

Прямо перед ним, за западной стеной города, возвышалась гора Хермон.