Все остальные письма возмущенных владельцев шато, отправленные в торговую палату (немедленно переправившую их синдикату куртье), не возымели никакого эффекта, собственно как и попытки во время выставки склонить торговую палату к тому, чтобы перевести Шато Бран-Мутон, уже несколько лет находящееся во владении Натаниэля Ротшильда, из второго крю в первое. И так уже безмерно озабоченная интригами, связанными с Лафитом и О-Брионом, торговая палата ответила решительным отказом, так что Мутону пришлось ждать 118 лет, прежде чем в 1973 году состоялся его заветный переход в ряды первых крю, первое изменение в классификации с 1855 года

И хотя говорят, что это лишь первая ступень масштабной программы по пересмотру классификации, что теперь работают над переоценкой вторых крю, а затем дойдет очередь до третьих и т. д., в Бордо в это не слишком верят. Конечно, эту классификацию, предлагая свои варианты, пытались изменить многие знаменитые специалисты по винам Бордо, но ее сила — в отсутствии неизбежной субъективности. В конце концов, это плод более чем 100-летней статистики, а большая часть шато, которых не устраивает их место в ней, просто пишут на этикетке, не указывая номера крю: grand cru classé en 1855 («классифицировано как великое крю в 1855 году») — и это соответствует действительности…

В России вина Бордо стали популярны вскоре после основания Петербурга. Уже в 1740 году в Петербург было отправлено 700 бочек бордоского вина, из них 600 с белым и 100 с красным. По мере роста популярности в Европе «новых красных вин» Бордо имена знаменитых замков и областей становились известны и в России, особенно после победы нал Наполеоном. Так, первое упоминание лафита у Пушкина относится к 1815 году («Вода и вино») — поэту тогда было 16 лет! А в «Евгении Онегине» он признается в любви к винам Бордо с позиции взрослого, пресыщенного удовольствиями человека, прошедшего через юношеское увлечение шампанским Аи: