– Зато мой корабль делает десять узлов. Хеккельман молча посмотрел на него. Сначала капитан ответил честным, безоблачным взглядом, но, не выдержав, смешался и уточнил:

– Семь... Иногда...

Хеккельман еще раз пристально оглядел судно и, поколебавшись немного, решил:

– Ладно, пройдемте в каюту, договоримся о деталях. Капитан, расплывшись в улыбке, предупредительно распахнул дверь надстройки.

Когда они через час поднялись на мостик, глаза капитана маслянисто поблескивали, а лицо было, пожалуй, несколько более красным, чем обычно. Но это, конечно же, от спертого воздуха каюты. Хеккельман был по-прежнему сух и строг.

– Итак, адмирал, – сказал капитан широко улыбаясь, – когда прикажете отплывать?

Хеккельман сосредоточенно посмотрел на качающуюся у борта пустую бутылку и коротко бросил:

– Сейчас.

– Хи-хи, – неожиданно пискливо рассмеялся капитан. – Люблю веселых людей, адмирал. Но, все-таки, когда?

Хеккельман холодно взглянул ему прямо в глаза и повторил:

– Сейчас.

Улыбку капитана словно смыло.

– Но у меня половина команда на берегу, я не рассчитывал, что придется выходить немедленно. Я думая, что мы выйдем в море завтра, я думал...

– Не пытайтесь заниматься тем, что вам не по силам, – перебил его Хеккельман, – Даю вам на приготовления полчаса. Или через трид­цать минут «Кристина» отдаст швартовы, или через тридцать одну мину­ту наше соглашение будет расторгнуто, и вы вернете задаток. Я буду у себя в каюте. О готовности к выходу доложить, И не теряйте зря времени.