Мальчик родился безруким и безногим. Десятилетний, он был удивительно красив, темно-русые волосы, тонкие черные брови, светло-карие глаза, опушенные длинными девичьими ресницами, родинка на щеке, умное печальное личико. Он был на кого-то похож, на кого, я не могла вспомнить. Я не знала, как заходить в его палату, как говорить с ним; с улыбкой? — но улыбка получалась лицемерная, искусственная, натуральная гримаса; с мрачным видом? — но я никогда не влезу в его шкуру и не увижу действительность такой, какой всегда видел ее он.

Заканчивался сентябрь, дул один из сентябрьских ветров, то ли приносящий бурю шелоник, то ли предвещающий стужу с дождем средний северный, то ли отчаянный, именуемый галицкими ершами, колючий, злой, то ли гуляющий над Беломорканалом и достигающий, точно дракон, наших мест полунощник. В группе нижних конечностей шуршали развешанные по стенам вереницы биомеханических людей, заснятых во время ходьбы, один призрак вдвадцатером, шаг как таковой, припрыжка, переваливание, вращение; в группе верхних конечностей то там, то тут мелькал извечный натюрморт — стакан с помидором. Схват кисти протеза должен был быть достаточно жестким, чтобы удержать стакан (меня смущал сей алкогольный модуль), но не настолько, чтобы раздавить помидор (к закуси сознание проявляло, извините, толерантность). Очевидно, по мере развития протезного дела их должны были подменить сперва колба и яйцо, затем мобильник и киви.

Глава пятая

Супинация и пронация. — Байки Мировича. — Профессор и мышь. — Богиня Фефёла и Мамбери, повелитель волков. — Похитители Болотов и Мирович. — “Придут наши ребята”.

— Не могу запомнить, — говорил Орлов, — что такое пронация и что такое супинация. Где какой поворот кисти.

— Нет ничего проще, — отвечала ему молоденькая практикантка, — суп несу, / тут она повернула руку ладошкою вверх, — суп проливаю, — ладошка перевернулась, блеснул камушек алый в золотом колечке на безымянном.