Старейший из имеющихся в наших руках исторических источников - Священное Писание - дает нам возможность предполагать, что в древнейшие времена все народонаселение земного шара состояло из небольшого числа отдельных семейств, власть над каждым из которых была в руках старейшего, и что в те времена войн не было, потому что, с одной стороны, количество пастбищ и число животных, доставлявших пищу, одежду и т.д., было очень велико сравнительно с населением и, следовательно, не вызывало столкновений интересов двух соседних семейств, с другой - все отдельные роды были продолжительное время связаны узами родства{1}.
Первой причиной споров и ссор было, по всем вероятиям, стремление к захвату лучших пастбищ и удобных мест для жительства на берегу рек и источников{2}. Соответственно возрастанию народонаселения представлялось и больше случаев к раздорам.
Действительно, в то время, когда почти все составляло общее достояние и понятие о собственности не получило права гражданства, охотники и пастухи могли очень легко нарушить тем или другим образом действительные или воображаемые права .или захватить владения своих соседей. Это нарушение вызывало, очевидно, отпор и мщение. Отдельные семейства обращались за помощью к ближайшим родственникам, и вскоре на каждой стороне собиралась масса приверженцев, отстаивающих ее права. Это вызывало кровную вражду, которая переходила от поколения к поколению.
В дальнейшем развитии эти вражда и борьба, естественно, вызвали соединение семейств в роды для оказания взаимной помощи, а затем и образование народов. Общность интересов каждого народа пробудила в нем чувство патриотизма, рядом с ним зародился фанатизм, а к этим двум качествам присоединились еще стремление к возбуждению страстей и честолюбие, дававшие лишний повод к войнам. Война и оружие стоят в самой тесной зависимости друг от друга. Надо, однако, предполагать, что изобретение и употребление оружия значительно предшествовали войнам, так как оружие было необходимо человеку как для защиты себя от нападения хищных животных, так и для убиения тех, которые ему шли на пищу.