Приходить в себя некогда. Тварь сидит на мне верхом. Хлещет когтями по лицу. Бьет ногами в живот и в пах. Для меня она слишком быстрая. Слишком умелая. Мне против нее не продержаться.

Джек, задействуй свои активы. Вес. Силу. Хватаю ее за бока и швыряю на кровать, словно мешок с футбольными доспехами. Набрасываю одеяло ей на голову, чтобы она ничего не видела. Тварь дико выгибается. Закатываю ее в одеяло и простыни. Туго увязываю в узел поясом от халата и электрическим шнуром.

Тащу этот кокон из одеяла и простыней в массивный платяной шкаф. Засовываю внутрь. Закрываю дверцу. Ставлю перед шкафом тяжелый комод. Подпираю комод кроватью. Кровать — письменным столом. Баррикада весом пятьсот фунтов. Даже если эта тварь сумеет выбраться из кокона, наружу ей не пробиться.

Выключаю джаз. Мажу левое запястье кровью и сдираю наручники — они падают на пол. Стою. Сердце колотится. Грудь ходит ходуном. Гляжу в зеркало на себя голого. Кровавое месиво.

Первая мысль — схватить одежду и бежать. Пока Райли не выбралась из шкафа. Или пока не вернулся ее папа. Если у нее есть папа. Если у нее когда-нибудь был папа. Если она вообще она. Я не знаю, с чем дрался, но понимаю, что под известные классификации оно не подпадает.

Промываю раны, заклеиваю пластырем. Ищу одежду. Райли не положила ее в стиральную машину. Свалила на пол в кухне. Стирать ее было ни к чему. Райли знала, что одежда мне не понадобится.

Одеваюсь. Приятно снова быть одетым. Теперь бежать? Нет. Потому что она из их мира. Кто бы они ни были. Поэтому здесь может найтись объяснение происходящему.

Долго я здесь не пробуду. Не исключено, что каждая секунда в этом пентхаусе чревата опасностью. Но я хочу осмотреться. Жажда знаний перевешивает желание свалить отсюда куда подальше.

6

Обыскиваю квартиру — одну комнату за другой. Вообще ничего. Никаких личных вещей. По большей части муляжи. Будто киношные декорации.