Ему служил я и молился,

И именем его вещал

Всегда народу. Я не в силах,

Да и не должен пережить

Его позор. Тебя низвергли –

И место мне возле тебя!

Прощайте все; прощай, Ягелло!

В последний раз вам возвещаю

Я волю бога; он низвержен,

Но и над вашим Божеством

Глумились люди в дни страданий.

Потушен Знич, но там, на небе,

Взойдет он завтра, осветит —

И вам, слепцам, свое прощенье

В лучах пошлет. Ая... а мне...

Довольно жить! (обращаясь к Перкуну) Коль ты во прахе,

Так должен обратиться в прах

И твой служитель! (Вынимает из-за пояса кинжал и убивает себя, падая кногам Перкуна).

БОДЗАНТА.

Что он сделал!

Самоубийца!

ЯГЕЛЛО (твердо).

Замолчи!

И не глумись над тем, кто долго

Был нам отцом, кто веру предков

Хранил столь твердо, кто служил

Богам, достойным Гедимина.

Подайте знамя! (прикрывает знаменем труп Лиздейки).

Да прикроет

Тебя тот стяг, который ты

Вручал мне в храме, призывая

Благословение богов (к литовцам).

Ступайте все! Костер сложите,

И вместе с божеством сожгите

Его последняго жреца!

БОДЗАНТА.

Князь, не забудь заветы веры!

Ты христианин, и не должен

Им разрешать — с таким почетом

Творить языческий обряд.

ЯГЕЛЛО.

Почет врагам, на поле битвы

Достойно павшим, мы привыкли

Всегда давать, а он был другом,