Вовику, вроде бы, неудобно как-то было, он видел, что мы все это наблюдаем, но ничего сделать он не мог. Потом он всем стал рассказывать, как он ее любит и какая это умная женщина, как много она для него сделала. В общем, мы все долго охуевали. Потом, правда, привыкли, и уже внимание на все это обращать перестали. Какая разница, с кем он живет, некоторые наши духи вообще рассказывали, что с кошками трахались, было такое, а чем кошка лучше старухи?

А Вовик постепенно отъелся и даже зубы себе вставил, точнее, его старуха ему вставила, и стал прилично выглядеть. Он приобрел такую уверенность в себе, что даже разговаривать стал со всеми басом и поглядывать свысока на своих товарищей по курсу. Мне все это, конечно, не нравилось - что-то в этом во всем было противоестественное, неприятное, аморальное. Все же молодой человек должен себе молодую бабу искать, а не на старухе жениться, да еще ради того, чтобы хорошее распределение получить.

Учился он, правда, не так плохо, все экзамены сдавал, и вот постепенно подошли выпускные экзамены, стали решать вопрос о распределении. И тут вдруг вызывает его к себе комсорг и говорит: "Курсант, нам стало известно, что вы женаты на ленинградке. Не могли бы вы представить документы о регистрации брака?" А он уже давно эти документы принес, как только в ЗАГСе зарегистрировался, и теперь был в большом недоумении. Комсорг же продолжает ему на психику давить: "Кажется, ваша супруга постарше, чем вы?" Вовик ему говорит, что да, постарше, но это любовь, а уж любви все возрасты покорны, об этом даже в песне поется. А комсорг ему в ответ: "Я тебе сейчас этим стулом промеж рог как въебу, тогда ты у меня сразу свою любовь забудешь!" - и показывает ему головой на стул, что справа от стола стоял, чудачок едва успел из кабинета выскочить.

В общем, эти разглагольствования дешевые ему не сильно помогли - его вызвал к себе еще наш замполит, а потом и начальник училища. Долго ему мозги полоскали, спрашивали, как он мог до такого дойти. Потом собрали общее комсомольское собрание, на котором замполит сказал, что такой человек просто недостоин носить звание советского моряка. И его отчислили "за низкие моральные качества" перед самым распределением. Его жена после этого долго в училище ходила и с начальником беседовала, но нет, ничего не помогло.