Во-первых, женщины всегда были неравнодушны к морю и к морякам.

Во-вторых, это уже не первое обращение Маруси Климовой к этой теме, ибо она известна еще и как переводчица знаменитого романа Жана Жене "Кэрель".

И наконец, писательница живет в Петербурге, "городе морской славы". Впрочем, далеко не все жившие в Петербурге русские писатели обращали внимание на этот факт. Достаточно вспомнить "душный" Петербург "Преступления и наказания". Не ощущается "дуновения" свежего балтийского ветра и в "Петербургских повестях" Гоголя. Иное дело, Блок... Впрочем, великая русская проза XIX века вообще оставила эту тему у себя "за бортом", исключение составляет разве что Гончаров. Любопытно, что и на уровне архетипов во французском (родном языке Жана Жене) слово "mer" (море) является звуковым омонимом слова "mere" (мать), в России же "мать" хотя и "сыра", но "земля". Не случайно и герои марусиных рассказов, уходя в море, идут не просто "в море", а "в загранку", т.е. за границы родины... Но оставим в покое психоанализ - о воде и морской стихии там сказано более чем достаточно... Как бы там ни было, но парадоксальность "Морских рассказов" Маруси Климовой заключается в том, что они не столько продолжают петербургскую традицию русской прозы, сколько восполняют существующий в ней пробел.

Во всех рассказах повествование ведется от мужского лица, что позволяет автору-женщине дистанциироваться от позиции рассказчика и делает "Морские рассказы" чем-то вроде современных "Повестей Белкина". Рассказы производят комический эффект, да и само ее название, отсылающее к одноименной книге Бориса Житкова, сразу же вызывает невольную улыбку, однако это вовсе не очередная постмодернистская пародия "Морские рассказы- 2". Борис Житков писал для детей о суровой жизни взрослых. О такой же "суровой жизни взрослых" писали, в сущности, и Пикуль и Конецкий. Маруся Климова пишет для взрослых, другое дело, что ее персонажи порой напоминают детей.