— Можно мне написать письмо? — спросила она. — Я хочу написать маме и папе. И потом, мне бы очень хотелось поговорить с Джерри. Вы разрешите мне поговорить с ним?

— Сейчас попытаюсь найти его.

Он включил радиопередатчик, нажал сигнальную кнопку и тут же услышал голос:

— Хэлло! Как там дела у ваших ребят? КЭП вышел?

— Это не Группа Один. Это КЭП, — сказал он. — Джерри Кросс у вас?

— Джерри? Он вылетел на геликоптере с двумя сотрудниками и еще не вернулся. Солнце уже садится. Он скоро должен быть, самое большее — через час.

— Вы не можете соединить меня с его геликоптером?

— Там не работает приемник. У нас нет запасных часов. У вас срочное дело? Что-нибудь случилось?

— Да, он очень нужен. Когда он вернется, пусть тут же вызовет меня.

— Хорошо, я передам. Я пошлю одного из наших ребят с машиной встретить его на посадочном поле. Может, еще что-нибудь нужно?

— Нет. Спасибо. Поскорее разыщите его и вызовите меня.

Он почти до отказа повернул регулятор, затем отрезал кусок бумаги от ленты, прикрепленной к пульту. Оторвав от него полоску со сведениями, которые были получены со «Звездной Пыли», он протянул девушке бумагу и карандаш.

— Я, пожалуй, напишу Джерри тоже, — сказала она, беря листок. — Он может не успеть вернуться в лагерь.

Она начала писать. Пальцы ее дрожали. Бартон повернулся к экрану и уставился на него невидящими глазами.

Одинокий, беззащитный ребенок. Она хотела сказать своим близким последнее прости. Излить им свою душу, сказать, что она их любит, утешить их и объяснить, что все это произошло случайно и никто не виноват. Она, наверно, писала им, что ей совсем не страшно. Это была ложь, смелая ложь, которая заставит их сердца сжаться еще сильнее.

Ее брат — обитатель Границы, и он поймет.