— Вам удастся произвести ремонт? — спросил я второго водителя, чья голова уже скрылась под капотом.

— Дня через два или три, когда доставят нужную деталь.

Я повернулся к Нордрупу.

— Попробуйте раздобыть в деревне несколько пони.

Нордруп отправился в сторону саманных домишек, сгрудившихся у подножия развалин небольшой крепости.

Пока Нордруп занимался поиском лошадей, я решил пешком подняться вверх по дороге. Пройдя метров восемьсот, я наткнулся на группу из двадцати здоровенных ребят и девиц, которые разбивали лагерь на краю поля. Это были те самые цюрихские альпинисты, о которых мне говорили в Каргиле. Я попытался договориться с ними о джипе, но они сказали, что машины дальше не пойдут по причине отвратительного состояния дороги между Пакарачиком и Рингдомом-Гомпой («гомпа» по-тибетски означает «монастырь». Многие селения в Гималаях расположены рядом с монастырями, что отражено в их названиях).

Пришлось удовлетвориться их извинениями... Я вернулся к нашему грузовику, с которого сгрузили все — тюки, мешки, бочки, плохо увязанные коробки. Вскоре появился Нордруп. Пони в деревне нет. Они все на горном пастбище на расстоянии одного дня пути.

Совсем отчаявшись, я установил палатку, а Нордруп занялся разборкой моего багажа и своих покупок. Он сложил все наши вещи на обочине дороги.

Первая ночь в палатке после месяцев теплой постели в нормальном доме всегда является тяжелым испытанием. Наутро я был в пакостном настроении. Грузовик выглядел тем, чем он был на самом деле — развалиной. Над Нуном и Кунги-Ла занималась феерическая заря. Как долго мы проторчим здесь? Никому не хотелось тащить мой багаж на своем загривке. В этой части света о носильщиках и слыхом не слыхивали — местные жители справедливо считают, что грузы должны таскать животные.