С самых ранних эпох цивилизации люди стремились в морские и речные глубины не только ради пищи, но и в промышленных, транспортных, а также военных целях. В знаменитой поэме Гомера "Илиада", созданной примерно три тысячи лет назад, упоминается ловец устриц, ныряющий вниз головой со своей лодки:

... "Воскликнул Патрокл-конеборец:

Как человек сей легок! Удивительно быстро ныряет!

Если бы он находился и на море, рыбой обильном,

Многих бы мог удовольствовать, устриц ища, для которых

Прядал бы он с корабля, несмотря что и море сердито.

Как он, будучи на поле, быстро нырнул с колесницы).

("Илиада", песнь XVI).

Несомненно, что уже в те времена погружение на морское дно являлось профессией, передававшейся из поколения в поколение. Ныряльщики добывали в море устрицы для изысканного стола, раковины с пурпуром для окраски тканей, губки, кораллы, жемчуг. Губки употреблялись в большом количестве для домашнего обихода. Скатертей на столах тогда не знали, их после каждой еды обмывали губками. Еще губки служили подкладками в шлемах воинов и в их обуви. Что же касается кораллов, то древние народы, особенно галлы, любили украшать ими рукоятки мечей, щиты и панцири. Добыча губок, кораллов, раковин была очень тяжелым промыслом, так как нырять за ними приходилось на большие глубины, обследовать там расщелины скал, пускать в ход клещи, молотки и ножи.

Древний ныряльщик, набрав в легкие побольше воздуха, прыгал за борт с тяжелым камнем в руках и погружался благодаря его весу. Чтобы подняться на поверхность, ему надо было лишь отпустить груз. Вернувшись в лодку, ныряльщик вытаскивал за веревку привязанный к ней камень. Именно этот способ ныряния до сих пор применяют ловцы губок, кораллов и жемчуга на Цейлоне, в Красном и Японском морях. Без всякого специального снаряжения они опускаются на глубину до тридцати метров и остаются под водой в течение двух-трех минут.