Во второй половине ХХ века подошла очередь автоматизировать функции наших мозгов и чувств. Компьютеры и умные машины больше не выполняют простую поденную работу, они с блеском справляются с самыми сложными заданиями. Компьютеры освободили синоптиков от самой утомительной части предсказывания погоды; сканирующие аппараты взяли на себя неуклонно растущие объемы работы врачей; наши шоссе снабжены автоматическими контрольными постами, видеокамерами, которые ведут наблюдение, регистрируют и отслеживают превышающих скорость — и даже выписывают им штрафные квитанции. Автоматизации мозгов и чувств еще есть, что предложить, но можно представить, что нас ждет.
Подводя, таким образом, итоги 100000-летней истории человечества, можно сказать, что для большей части планеты ориентация на приобретение все большего количества материальных благ заканчивается. Вместо этого наблюдается растущий интерес к эмоциональной стороне жизни. Однако надо сделать три оговорки. Во-первых, при ранее существовавших типах общественного устройства не дорожили материальной стороной жизни так, как мы сейчас, так что нельзя сказать, что мы просто возвращаемся к когда-то почитаемым ценностям. Средний американец, по крайней мере, в 40 раз богаче, чем представитель древних обществ охотников-собирателей, и это богатство обуславливает разницу.
Более того, аграрное общество, как и индустриальное, автоматизацией практически убило себя, и то же самое начинает происходить с обществом информации; и все же, наши материальные нужды остаются значительными и, похоже, не собираются сокращаться. Суть в том, что мы просто начнем уделять меньше внимания материальной стороне жизни, перестанем определять себя посредством физических продуктов, а вместо этого обратимся к историям и чувствам.