Крупные промышленные корпорации изобрели еще и организационную схему — подробное описание того, кто кому подчиняется, поминутно расписанное распределение задач и обязанностей. Французский художник Магрит — почти как комментарий к организационной схеме — как-то нарисовал трубку. Красивую трубку. Под изображением трубки помещена надпись: «Это — не трубка». Магрит, конечно, прав — это не трубка. И организационная схема — это не организация.
Это — не трубка
Управление осуществлялось сверху вниз; наверху принимались решения. Менеджмент представлял собой глаза, уши и мозг; работники были телом, мускулами. Западный мир уже отправил такой тип организации в музей. Над большими городами Европы занимается заря индустриальной романтики. Одним из первых примеров служит Центр Помпиду в Париже.
Западные страны приближаются к концу своего периода индустриализации; целый ряд развивающихся стран лишь стоит на ее пороге. Это Китай, Индия, Индонезия и Нигерия. Они не построят настоящие информационные экономики еще 50 лет. Их период индустриализации будет короче, чем в странах, которые все это начинали, но они все равно должны его пройти, короткой дороги нет.
Благодаря автоматизации мы оставили аграрную и индустриальную экономики позади. Они остались только в учебниках истории. В цехах современных предприятий уже больше не увидишь людей. Всего несколько человек, управляющих большим количеством машин, способны производить требуемые товары. Еще никогда раньше не было такого количества сельскохозяйственных и промышленных товаров. Но эти экономики вот-вот будут преданы забвению, потому что рабочих мест осталось мало, и они перешли в информационную отрасль.
Индустриальное общество (эра рабочего) впервые обратило серьезный взгляд на историю. Безусловно, существовало неравенство между странами состоятельными и бедными, то есть теми, которые еще не пережили индустриальную революцию.