Я была агентом в течение двух лет и начинала приходить к мысли, что не сильна в этом. Еще одна угнетающая деталь к и без того длинному списку. Чем бы я занялась, помимо этого?

Я пришла к пониманию, что продажа книг походила на продажу заката или озера, или лазурно-голубого неба. Какую вы назначите цену за совершенство?

Всякий раз, когда я находила действительно хорошую историю, все, что я хотела сделать – поделиться ей со всем миром по любой цене, что делало меня отвратительным агентом.

Я была бесполезна в выбранной мной профессии. Я чувствовала, что подвожу свою мать. Единственным временем, когда я была счастлива, было время, растрачиваемое мною в другой реальности приключений и романов, в жизни, которой я жажду, но никогда не буду иметь.

Я повернулась к стопке рукописей, принесенных домой с работы. Увы, первая была даже более скучной, чем снятие лака с ногтей, и не смогла отвлечь меня от размышлений о Чавесе. Интересно, что я оказалась неспособной прекратить думать о нем вместо Эрика.

– Татуированные одержимые маньяки всегда оказываются более привлекательными, чем стройные белокурые хирурги, – пробормотала я.

И почему это было так?

Я заставила себя вернуться к книге. Единственным положительным моментом было то, что это навевало на меня сон. Сразу после полуночи я бросила все и отправилась спать.

Все эти волнения так измотали меня, что я была совершенно разбита. Я провалилась в темноту сразу же, как только моя голова коснулась подушки.

Мне снился удивительный сон.

Французские двери открылись. Бриз колыхал занавески. По одеялу шли волны, как от ветра по воде, и вскоре оно соскользнуло с кровати. Немного погодя и простыни последовали за ним.

Мое тело горело, как в лихорадке. Я сорвала пижаму и лежала в ночи совершенно нагой.