— Что это вы, Виктор Алексеевич, — жалобно спросил я Щавелева, — тренируетесь?

— Да нет, сон разгоняю.

Теперь я понимаю, что шли мы тогда процентов на 60-70 от возможностей машины, что обычный частник шел бы от них процентов на 10-15, таксист — на 20-30, лихач — на 30-40, не больше.

Та грань, о которой я говорил, за которой кончается повиновение машины, — это 100 процентов ее возможностей. Часто это грань между жизнью и смертью. Ближе всех к ней подбираются, как вы понимаете, чемпионы. И, конечно же, не на улицах городов, не на шоссе, а на специальных перекрытых от движения трассах. Лишь однажды мне посчастливилось оказаться к этой грани близко-близко и навсегда опалить душу счастьем приближения к Абсолюту — несколько скоростных участков я проехал на тренировке с Иваном Астафьевым, заслуженным мастером спорта, многократным чемпионом раллийных и кольцевых трасс, участником супермарафонов века: «Лондон — Мехико», «Лондон — Сидней».

Но в моей книге вы не найдете описания этого случая — здесь я беспомощен. Поверьте, автомобиль — мощнейший источник наслаждения в человеческой жизни, стоящий, может быть, на втором месте после Царя наслаждений — секса.

Теперь о третьей составляющей, о любви к женщине, которая упомянута, наряду с автомобилем, в первой же фразе моей книги. Меня к ней в буквальном смысле привез автомобиль: каскадер и актриса — так, в красивом, романтическом варианте, может звучать начало нашей истории.

До нее я работал испытателем на «Москвиче», рядом с ней стал журналистом. Не вдаваясь в подробности, скажу, что в многолетней и каждодневной борьбе за эту женщину я стал тем, кем стал — счастливым человеком. Я и теперь, двадцать пять лет спустя, имея с ней двух сыновей, любуюсь ею.