Гатри (с интересом). Да? И кто они были?

Вагнер. Один лягушатник – Жан-Поль, фамилии не помню. Бельмондо, наверное. Армейская камуфляжная форма от Ива Сен-Лорана и золотая цепочка на шее. Дымит как паровоз, «голуаз» без фильтра – короче, сам представляешь, что за тип. «Я был обычным бездельником с Левого берега, пока не увлекся фоторепортажем».

Гатри (резко и сердито). Не будешь ли ты столь любезен заткнуться, Дик? (Пауза. Гатри добавляет извиняющимся тоном?) Он действительно очень хороший фотограф.

Вагнер. Ну, извини.

Гатри. А второй?

Вагнер. Любитель. Не стоит даже волноваться. У него такой аппарат, на котором есть рычажок, где с одной стороны нарисовано облако, а с другой – солнце, и надо переключать этот рычажок в зависимости от погоды.

Гатр и (улыбается). Я снимаю на пленку «Три-икс» через объектив стоимостью в две тысячи фунтов, но если кому-нибудь подфартит очутиться в нужном месте в нужное время, кадры у него все равно будут лучше, чем у меня. Как-то раз во Вьетнаме я сидел в окопе с Ларри Барнсом, и за нами увязался один американский паренек – выглядел как хиппи, пробрался в страну нелегально, ничего у него при себе не было, кроме письма от Ассошиэйтед Пресс и подержанной «лейки», и при этом он воображал, что аккредитован, представляешь? Так вот, этот молокосос отличал объектив от собственной задницы только потому, что не мог заглянуть в собственную задницу, а в объектив мог. К тому же он потерял экспонометр. Он прочитал всю эту фигню, которая написана на упаковке от пленки «Кодак», и спросил Ларри: «Как по-вашему, сегодня полуясно или полупасмурно?» Солнца вообще не было видно за дымом от напалма, но Ларри сказал ему: «По-моему, полуясно». Затем этот тип побежал в атаку следом за танком, и, когда я повстречал его в следующий раз, он показал мне серию снимков, которые выглядели так, словно их снял Роберт Митчем. Атака сил Вьетконга на мост. Три полосы в «Матче».