Вагнер. Кто пилотирует вертолеты?

Милн. Кубинцы. Ясно как божий день.

Вагнер. А сами-то вы видели хоть одного кубинца за штурвалом вертолета?

Милн. За штурвалом – не видел.

Вагнер (оживляясь). Послушайте, Джейкоб, – я, конечно, понимаю, как это у вас заведено в Гримсби. Вы можете написать, что ваш рыболовецкий флот захватили кубинцы, а на следующий день опровергнуть это сообщение, и никто и глазом не моргнет, потому что это Гримсби. Но для того чтобы утверждать на страницах «Мира по воскресеньям», что Шимбу использует кубинских пилотов, нужны более веские доказательства, чем слова полковника и окурок гаванской сигары. Кто сказал, что это кубинцы?

Милн. Они мне сами и сказали.

Вагнер (после некоторой паузы). Вы брали интервью у пилотов?

Милн. Конечно нет. Никто бы мне не разрешил задавать им вопросы. Но мы играли с ними в карты, и я знаю, что они говорят между собой по-испански. (Он уже не в силах сдерживать раздражение?) И позвольте мне заметить, мистер Вагнер, что вы не знаете ни хрена насчет газеты «Вечерний Гримсби», которая в Гримсби имеет гораздо больший вес, чем «Мир по воскресеньям» – в мире, не только по воскресеньям, но и в любой другой день недели!

Вагнер. Можете называть меня просто Дик. Этот парень, который командует батареей, – вы и с ним успели поговорить? (Он показывает пальцем на соответствующее место в репортаже Милна?)

Милн. Да.

Вагнер. Он что, говорит по-английски?

Милн. Нет, но я немного говорю по-русски. В школе я изучал этот язык.

Вагнер (в отчаянии). Скажите честно, Джейкоб, за что вас уволили?

Ми л н. А меня никто и не увольнял. Я ушел после забастовки провинциальной прессы – ну, вы, наверное, помните.

Вагнер. Забастовки?

Милн. Да, забастовки провинциальных репортеров. На страницах «Мира по воскресеньям» были напечатаны несколько местных репортажей, в том числе из Гримсби, которые… как бы это мягче сказать… были несколько искажены.