Но Горошек не собирался начинать ссору.

- Надо это продумать, - сказал он, садясь к окошку. - Садись и думай.

Вид у Ики был по-прежнему оскорбленный, но она послушно села рядом. Горошек этого не заметил, не оценил. Он наморщил лоб, сложил руки на груди и нахмурился. Спустя некоторое время он недоверчиво покосился на радиоприемник.

- Нет, надо еще раз проверить, - буркнул он и спросил, повысив голос: - Передача была для нас? Тишина. В приемнике только заурчало.

- Я спрашиваю: передача была для нас? - повторил Горошек еще громче.

И снова раздался знакомый звучный голос: "Внимание! Внимание! Бе-зу-слов-но!" Горошек посмотрел на Ику и покачал головой.

- Убедилась?

- Да чем мы можем помочь? - закричала Ика в ярости.

"Внимание! Внимание! - повторил, удаляясь, голос. - Надо постараться!"

И снова послышались звуки далекой, замирающей музыки...

Горошек сунул руку в карман, достал носовой платок и подал его Ике.

- Чем злиться, лучше вытри нос.

Когда это было сделано, он спрятал платок, а из другого кармана вытащил карандаш, блокнот и начал записывать:

- "Трехлетний Яцек Килар. Красные: пальто и берет. Серые: костюмчик, ботинки, чулки. Голубые: глаза".

- Темные: волосы, - подсказала Ика.

- Адрес матери?

- Анна Килар. Варшава, Мейская, дом один, телефона не сообщили.

"Или ближайший пост милиции", - записывал Горошек. Ика всплеснула руками:

- А какой это интересно - ближайший? Тут наконец рассердился Горошек:

- Бедная малютка! Ближайший от того места, где мы найдем этого Яцека!

- А где мы его найдем?

Горошек от злости сломал карандаш.

- О господи! А может быть, ты бы сперва спросила: "Как мы его найдем?"

- А я об этом и спрашиваю с самого начала, - сухо сказала Ика. Горошек осекся.

- Надо это продумать, - сказал он не слишком уверенно и снова скрестил руки на груди.