Артуро захихикал, похлопывая парня по ноге.

– Ну вот, пожалуйста… – произнес он, будто одержал победу.

– Простите, – обратился я к официанту. – А сколько ей приблизительно лет?

– Кому, этой сеньорите?

– Днем, когда я ее увидел, она мне показалась почти ребенком, сейчас она выглядит старше.

– Это я вам могу сказать точно, сеньор, – ответил официант. – В регистрационном журнале записано: на днях ей исполнилось пятнадцать. Так что, два кофе? – И он вежливо поклонился перед тем, как уйти.

Я попытался улыбнуться, встретив игривый взгляд Артуро; моя рука, державшая трубку на краю стола, дрожала.

– Ну, во всяком случае, – заметил он, – выйдет что-нибудь или нет, но это более увлекательная перспектива, чем жить взаперти с усатым призраком.

Вставая из-за стола, девушка мельком снова взглянула на меня – теперь сверху вниз, – рука ее теребила салфетку, вечерний ветерок шевелил жесткие волосы челки, и я уже не мог заставить себя верить тому, что рассказал нам официант и что Артуро считал правдой.

На галерее, уже с чемоданом и пальто в руках, Артуро похлопал меня по плечу:

– Через неделю увидимся. Клянусь всеми святыми, ты, кажется, начинаешь вкушать плод мудрости. Ну, приятных тебе прогулок на велосипеде…

Он спрыгнул в сад и направился к машинам, стоявшим напротив террасы. Когда Артуро миновал светлые полосы, я закурил трубку, облокотился о перила и полной грудью вдохнул вечерний воздух. Гроза, казалось, прошла стороной. Вернувшись в спальню, я лег на кровать, прислушиваясь к негромким звукам музыки, доносившимся из зала ресторана, где, наверное, уже начались танцы. Ощущая в руке тепло трубки, я постепенно погружался в тяжелый сон – в том липком и душном мире я был обречен, задыхаясь, ловя открытым ртом воздух, с трудом продвигаться вперед помимо своей воли, вперед – к далекому выходу, где притаился яркий, недостижимый, безразличный ко всему свет наступающего утра.