Частным порядком возникают в это время и такие издания, которые преследовали несколько более глубокие цели в борьбе с отрицательными явлениями жизни. Вокруг них объединялись беспартийные литераторы, художники и журналисты, как правило, старшего поколения, активно работавшие в годы гражданской войны в советской прессе, а теперь, в условиях нэпа, поддавшиеся настроениям растерянности и паники перед мелкобуржуазной стихией. В новой экономической политике Советской власти они увидели только отступление, капитуляцию перед буржуазией, предвестник гибели всех завоеваний революции. В рецидивах коммунистического чванства, беспечности, мещанской самоуспокоенности и зазнайства у отдельных ответственных работников, в бюрократизме и взяточничестве, гнездившихся в некоторых канцеляриях, они склонны были усматривать симптомы перерождения партийного и государственного аппарата, движение вспять от завоеванных ранее позиций. Критикуя нэпманскую буржуазию со всеми ее порождениями, высмеивая бюрократизм, взяточничество и иные отрицательные явления, сотрудники этих журналов не способны были трезво учесть расстановку классовых сил в стране. Склонность к панике и отчаянию, вызванная неверием в медленную, трудную, тяжелую черную работу, заставляла их выступать с осуждением внутренней политики, прибегать к неправильным средствам лечения болезней и исправления, искоренения подмеченного ими зла.

Подобное направление в сатирической журналистике 20-х годов ярче всего было выражено в сатирическом журнале «Мухомор», начавшем выходить в Петрограде в апреле 1922 г. Примерно такой же характер носили «Газета для чтения» и так называемый «пробный» выпуск «Красного перца», появившиеся в Москве в июне 1922 г. Аналогичные издания появляются вскоре и на периферии («Стружки» — Харьков, «Скорпион» — Ново-Николаевск, «Карусель» — Вологда и др.). Все эти издания, выпускавшиеся группами журналистов, литераторов и художников, оказались недолговечными.