Вскоре советские органы власти специальным декретом о печати принимают ряд решительных мер против контрреволюционной прессы. Учреждается Революционный трибунал печати, который разбирает преступления и проступки против народа, совершенные путем использования печати. По решению трибунала навсегда закрываются контрреволюционные издания. Прекращают свое существование пасквильные листки и журнальчики. Однако в середине 1918 г., когда в силу ряда внешних и внутренних причин политическое положение в стране обострилось, бульварная пресса снова пытается поднять голову. Злорадное торжество, надежда на скорую расправу с ненавистными «хамами», готовность колокольным звоном встречать «освободителей» выражались теперь даже в многообещающе символических названиях злопыхательских листков, газетенок и журнальчиков-однодневок: «Кузькина мать» и «Плетка стегает всех», «Чертова перечница» и «Горчишник», «Ванька-встанька», «Московский звонарь» и т. д. и т. п.

Только новые меры административного воздействия позволяют обезвредить этот рецидив неунимающейся буржуазии и ее лакеев из лагеря контрреволюционной интеллигенции, окончательно парализовать ее влияние на некоторые слои населения. К концу августа 1918 г. всякая возможность возрождения подобной прессы в стране была полностью ликвидирована. Она находит себе прибежище в стане белой армии и интервентов, а затем, с окончанием гражданской войны и интервенции, влачит жалкое существование на задворках эмиграции.

Как же развивается пролетарская сатира после Октября?

В молодой советской прессе как в зеркале отражались настроения победившего народа.