Были приняты новые конструкции электровоспламенителей: в 1872 г. — щелевой запал капитана Шах-Назарова, в 1874 г. — искровой запал поручика Дрейера, находившийся на вооружении до окончания гражданской войны 1918–1922 гг. На смену маломощной магнитоэлектрической машинке пришли в 1875 г. динамоэлектрическая подрывная машинка, способная взорвать 20 запалов Дрейера, и в 1892 г. малогабаритная машинка (индуктор), взрывавшая до 15 запалов. В 1893 г. на вооружение поступил саперный проводник, применявшийся с несколько видоизмененной изоляцией до настоящего времени. Теория запалов накаливания и способы расчета электровзрывных сетей были разработаны в 1875 г. лейтенантом русского флота В. А. Шпаковским.

Значительному усовершенствованию подверглось также производство огнепроводных шнуров, позволившее повысить их качество изготовления и надежность действия. В 1875 г. огнепроводный шнур был принят на вооружение русской армии.

Недостаточная мощность пороха и легкая подверженность его к возгоранию всегда толкали химиков разных стран на поиски других взрывчатых веществ. Еще в 1786 г.

французский химик Бертоле открыл хлорат калия, названный в честь изобретателя бертолетовой солью. Хлористые смеси были однако очень чувствительны к механическим воздействиям и не могли заменить собою черный порох. В 1788 г. Бертоле открыл взрывчатые свойства гремучего серебра, но и это взрывчатое вещество оказалось слишком опасным. В 1799 г. Говард получил гремучую ртуть, которая лишь более полувека спустя стала использоваться в качестве инициирующего взрывчатого вещества.

Развитие науки и промышленности привело в середине XIX в. к открытию первых бризантных взрывчатых веществ, пригодных для широкого применения. В 1845 г. швейцарский ученый Шёнбейн получил пироксилин, а в 1846 г. итальянец Сорберо — нитроглицерин. Однако предпринимавшиеся во многих странах попытки использовать эти взрывчатые вещества для снаряжения боеприпасов и в подрывном деле оканчивались неудачно.