Порывшись в кармашке платья, Дороти извлекла ключ. Когда же она вставила его в круглое отверстие и повернула, раздался неожиданный резкий щелчок. Затем со скрипом, от которого у Дороги по спине побежали мурашки, каменная дверь распахнулась наружу, открыв проход в темное помещение, выдолбленное в огромном валуне.

— Ой! — вскрикнула Дороти и попятилась.

Она вскрикнула, потому что в таинственном полумраке увидела человеческую фигуру — по крайней мере, ей показалось, что в помещении человек. Он был одного роста с Дороти, его туловище было круглое, как шар, и сделано из полированной меди. Из меди были также его голова, руки и ноги, прикрепленные к туловищу на шарнирах. Он стоял совершенно неподвижно, а когда на него падали лучи солнца, он начинал сверкать, словно был из чистого золота.

— Не бойся! — крикнула Биллина со своего насеста. — Он ненастоящий. Я вижу, — сказала Дороти, переводя дыхание.

— Он сделан из меди, как большой чайник, что валялся в сарае у нас на ферме, — продолжала Курица, поворачивая голову то так, то эдак, чтобы взглянуть на находку обоими глазами.

— Когда-то я была знакома с Железным Дровосеком Но это был настоящий, живой человек — когда он родился, то у него были самые обыкновенные руки, ноги, тело, голова. Злая волшебница заколдовала его топор, который отрубал ему то руку, то ногу, то голову, но его знакомый кузнец заменял отрубленные части тела, пока он весь не стал железным.

— Надо же! — фыркнула Желтея Курица, которая, похоже, не поверила в историю Дороти.

— Но этот медный человек, — продолжала девочка, осматривая удивленными глазами застывшую фигуру, — никакой не живой. Интересно, зачем его сделали и почему он оказался запертым в таком странном месте.

— Это большая загадка, — согласилась Курица и стала приводить в порядок клювом перья в хвосте.

Дороти вошла в каменную комнату, чтобы осмотреть со всех сторон медного человека, и обнаружила табличку, на которой было что-то написано Она висела у него на затылке, на маленьком медном крючочке Дороти сняла табличку и вернулась на тропинку, где было гораздо светлее. Сев на камень, она стала читать про себя.