Обезьянкины сородичи просто были такими, какими были, со всеми своими проблемами и общей удобной точкой зрения. Она не слушала их, она не замечала их, но так трудно было выдержать в одиночку этот молчаливый напор!.. Обезьянка не заметила, когда в её душу проникло первое сомнение, когда она впервые осудила себя за то, что не такая, как все, и как это поселилось в ней, в самой глубине её души.

Океан был мудр. Очень мудр и очень глубок. Часами просиживая у кромки прибоя, Обезьянка с грустью думала о том, что она никогда не увидит ничего, кроме его поверхности, что она никогда не проникнет в его глубины. Лишь выносимые на берег творения Океана – причудливые раковины, кружевные водоросли, медузы как будто на краткий миг приоткрывали завесу тайны. Но набегали новые волны и торопливо прятали все диковины в бездонной пучине. Океан был тайной. Той вечной зыбкой тайной, которая осталась бы прекрасной, даже если бы её удалось разгадать.

И Обезьянка подумала, что хочет этой разгадки больше всего на свете.

«Подари мне что-нибудь из своих творений!» – попросила она однажды Океан. Он посмотрел на неё иронично и ответил: «Я думаю, тебе это ни к чему». – «Ну, пожалуйста!» – начала упрашивать Обезьянка. «Я же сказал: ни к чему это!» Было совершенно непонятно, почему вдруг он начал вредничать. Смеясь, Океан выбросил на берег несколько перламутровых гребешков, но не успела Обезьянка и шагу сделать, – как тут же упрятал их глубоко на дне. «Он меня дразнит! – подумала Обезьянка и рассердилась. – Но я всё равно доберусь до этих ракушек!»

Улучив момент, она подскочила к самой воде, схватила маленький кусочек ярко-красного коралла и успела отскочить от волны, которая рассыпалась пеной на том месте, где она только что стояла.