Возьмем, например, случай с биографией Мао-Цзэдуна. Ее более заметное положение в первом издании книги связано с тем, что она вышла в свет вскоре после смерти Мао-Цзэдуна, когда память о его свершениях была еще свежа. Я, правда, понимал, что со временем слава Мао-Цзэдуна померкнет, но не думал, что это произойдет так быстро. Через несколько лет после смерти Мао реформы его преемника Дэн Сяопина свели на нет многие из начинаний Мао, которым он придавал самое важное значение.

Отказ Дэна от значительной части программ и направлений, разработанных Мао-Цзэдуном, показал, что в первом издании своей работы я значительно переоценил продолжительность его исторического влияния. Но, конечно, я не стал бы прилагать больших усилий ради новой оценки одной персоны. За последние десять лет произошло немало событий более существенных, чем уменьшение значения деятельности Мао. Когда вышло первое издание моей книги, мне казалось, что коммунистическое движение (сила которого представлялась мне ужасной) прочно обосновалось во многих странах, искусно и безжалостно борется за укрепление своей власти и может просуществовать еще много десятилетий (или даже несколько столетий); может даже одержать верх над Западом, более гуманным, но менее решительным в борьбе.

Будь это так, основоположники коммунистической системы (Маркс, Ленин, Сталин) превратились бы в исторических лиц, беспримерных по своему влиянию на жизнь человечества. Но события последнего десятилетия (1984–1994 гг.) показали, что коммунистическая система была вовсе не столь мощной, как я опасался. Можно даже сказать, что упадок марксизма — самая яркая черта прошедшего десятилетия.

Рухнула Советская империя, и все получившие свободу страны отошли от коммунизма.