Завоевание моря началось с обследования больших внутренних заливов, которые так влекли к себе варваров — то диких и грязных, то купающихся в роскоши, — варваров в том смысле, который придавали этому слову греки. А они называли так все, на что не изливалась благодать синевы морских небес людей, земли, животных и богов. По мудрому суждению афинян, сам Александр был не кто иной, как варвар.

О первых плаваниях в Оманском заливе, Персидском заливе и Красном море не осталось никаких достоверных свидетельств. В те далекие времена человек рассказывал свою историю в стихах и песнях, которые исчезали, подобно тому, как таяли на воде следы первых морских судов.

Однако перед Троянской войной на берегах Аравийского залива зажглись первые маяки. Культ неугасимого огня потребовал своих жрецов. Каждый маяк становится храмом, где обучают священному искусству вождения кораблей и определению их путей по небесным светилам. Причалив к подножиям маяков на своих ладьях, нагруженных благовониями, пряностями, слоновой костью и золотом с берегов Индии и Персидского залива, моряки рассказывали о своих наблюдениях за режимом ветров капризами морей, оскорбленных вторжением человека. Они описывали бухты и мысы, определяли их местоположение.

Жрецы собирали эти сведения, сопоставляли, обобщали и выводили закономерные связи между жизнью неба и моря. Они извлекали пользу из фантастических вымыслов и правдоподобных рассказов. В поисках истины жрецы нередко исходили из легенд. А между тем истина содержала в себе больше чудес, чем самые фантастические легенды.

Эти победы одерживались одновременно на всех окраинных морях, от Дальнего Востока до Финского залива, — повсюду, где климат не мешал жить человеку. Но на Средиземном море они приняли огромный размах. И в результате появились племена покорителей морей. Все человеческие страсти способствовали этому отбору, предначертанному судьбой: честолюбие, ненависть, стремление к свободе, корысть и любовь.