— Лучше мы увезем вас, пока стада не ушли далеко, — ответил отец. — А разве тебе, Северин, не хочется в школу?

— Хочется, хочется! — закричал Северин. — В школу мне хочется, но и дома побыть тоже хочется.

— Ну что ж, значит и поедем, — говорит отец.

— А меня возьмёте? — спрашивает Окся, вытирая полотенцем чашки после чая.

— Захватим, захватим. Собирайся, Окся!

Окся любит ездить на оленьих упряжках. Прокатиться — для неё самое большое удовольствие. Накинув на себя малицу, Окся ждала, пока отец готовил нарты к отъезду, выбивал снег из оленьих шкур и стелил их на нарты.

— А как же вы одни будете возвращаться, — спросила мама, — если Володя и Ольга останутся в стойбище?

— Мы не одни будем возвращаться, — говорит Оксин отец, — мы поедем с нашими оленеводами. Все наши поедут на Седловую за продуктами.

В тундре не ездят одной запряжкой: мало ли что может случиться, и волки могут напасть. Всегда в тундре надо, чтобы были близко товарищи.

И вот все собрались и рассаживаются по нартам. С портфелями и школьными сумками прибежали ребятишки из соседних чумов; усевшись в своих совиках на нарты, они весело переговариваются, похожие на маленьких медвежат.

Красиво выделяются на посветлевшем небе готовые к поездке оленьи упряжки.

Глаза у Окси сверкают от удовольствия.

— И я пое-ду-у! И я! — кричит она, вертится и распевает про то, как она поедет в тундру.

Она в одной малице и лёгких тобоках.

— Ну и Окся! — говорит Ольга. — Хочешь ехать в тундру, почему не надеваешь совик? И тобоки надо новые надеть. Ой, Окся! Разве ты не видала, как отец и Северин собираются в тундру?