Время исчезает, разливаясь солнечным маревом по раскаленной трассе. Автостопщик пуст и продут пройденными верстами. Нет ни денег, да они и не нужны, ни городов, только обочина и дорога, и небосвод над головой, дающий незримую трещину со звуком возникающего на горизонте грузовика. Поэтика А. — не изгнанничество, но отстранение, не потерянный рай, но рай постоянно обретаемый. Пройденные дороги никуда не пропадают, они, подобно пыли в рюкзаке, откладываются в том, страховочном участке памяти, который потом очень пригодится в безнадежно дождливый день, когда за окном — ничего, кроме мороси, колышущихся проводов и голых ветвей. Состояние А. задолго до его расцвета прекрасно описал Джек Керуак: «Нужно, чтобы мир заполнили странники с рюкзаками, отказывающиеся подчиняться всеобщему требованию потребления продукции, по которому люди должны работать ради привилегии потреблять все это барахло, которое на самом деле им вовсе ни к чему... Передо мной встает грандиозное видение рюкзачной революции, тысячи и даже миллионы молодых американцев путешествуют с рюкзаками за спиной, взбираются на горы, пишут стихи, которые приходят им в голову, потому что они добры, и, совершая странные поступки, они поддерживают ощущение вечной свободы у каждого, у всех живых существ... »

А. — физический уход от кошмара обусловленности, которым скован индивид, каждодневно курсирующий по одной и той же дороге вплоть до смерти. Контроль осуществляется крайне эффективно, путем перемежающегося бреда семьи/ответственности, учебы/карьеры, работы/отпуска. Свобода передвижений при этом ценностном регламенте просто отменяется как понятие. Поездка возможна только по заранее прочерченному и оплаченному маршруту. Напротив, поездка без причин, без зависимости от средств, не «по делам» вызывает подозрение. Такой путешественник третируется как чудак, даже полукриминальный элемент. В крайнем случае, его выбрасывают не только с дороги, но и из жизни — как в фильме «Беспечный ездок». Однако автостопщик всегда выигрывает. Свободу.