Принципиальная антисистемность А. граничит с сектантством. Так, например, российский исследователь А. Михаил Шубин, полагает, что в Испании в конце XIX — начале XX века это, вопреки распространенному мнению, аскетическое (трезвенническое и вегетарианское) движение выполняло функцию протестантизма в не прошедшей антиклерикального освобождения фундаменталистской христианской стране. Лидеры анархистов демонстрировали отречение от мирских благ и почти религиозную веру, основой которой было практическое деяние, направленное на благо как всех трудящихся, так и отдельной личности. Самый известный испанский террорист Бонавентура Дурутти, согласно легенде, заявлял, что у него нет никакой собственности, которую он бы не отдал товарищам по первому же требованию, кроме персонального револьвера. В своей суровой аскезе и жестокой праведности анархисты были учениками Петра Кропоткина, который на примерах из жизни животных и людей доказывал биологически обусловленную моральность человека, искаженную властными отношениями, государством и собственностью. Так, ортодоксальный А. утверждает, что лишение эксплуататоров и чиновников собственности и власти есть благодеяние в первую очередь для них самих. Лишившись возможности эксплуатировать и угнетать людей, они сойдут с чуждого человеческой натуре пути. Именно такие идеи вдохновляли бомбистов первой русской революции 1905 года на насильственные действия против классово чуждых элементов.

В странах с сильной протестантской составляющей в национальной культуре (США) или переживших радикальное освобождение от гнета церкви (Франция), анархисты, в отличие от Испании, шокировали общественное мнение своим феминизмом и терпимостью к гомосексуализму. Иберийские наследники Кропоткина, напротив, практиковали убийства гомосексуалистов как людей, бросающих вызов природной нормальности, и буржуазных разложенцев.