Он оказался в Восточной Пруссии, в Кëнигсберге. Но и здесь ему не повезло. При проведении одной, казалось бы, незначительной аферы Савина задержали. Правда, он не растерялся и представился Фришенбаумом — гражданином города Бремена. Тогда для проверки показаний Савина в сопровождении трех бравых прусских жандармов направили к начальнику бременской полиции. В Бремене по «убедительной просьбе» Николая Герасимовича, отлично говорившего по-немецки, все остановились в лучшей гостинице центральной части города, заняв две большие смежные комнаты. Старший жандарм отправился в полицейское управление, чтобы доложить о прибытии и получить указания относительно задержанного. Второй жандарм пошел в контору гостиницы за какой-то справкой.

Воспользовавшись этим, Савин, обладавший необыкновенной силой, набросился на третьего жандарма, связал его и заткнул его рот кляпом. Когда вернулся второй жандарм, Савин то же самое проделал с ним. Затем бывший корнет уверенной походкой военного вышел из гостиницы. Когда через полчаса в гостиницу прибыл старший жандарм в сопровождении агентов бременской полиции, то, к величайшему своему удивлению, вместо арестанта обнаружил двух связанных по рукам и ногам жандармов.

Савин же тем временем плыл на параходе в Америку, в страну, куда влекла его судьба.

Легко представить радость отставного корнета, который после пыли дорог и грязи деревень российской глубинки оказался на огромном и комфортабельном лайнере, направлявшемся в Новый Свет. В окружении шикарной публики Николай Герасимович моментально забыл не только свое каторжное бытие в сибирской глухомани, но и все многочисленные неудачи с попытками одурачить простых на вид, но достаточно практичных русских купцов. Он снова обрел уверенность в себе, превратившись опять «по мановению волшебной палочки» в знатного вельможу князя Савина, графа Тулуз де Лотрека.