Бой прекратился. Шведы кинулись к мосту, но тут же остановились в изумлении.

Из ворот крепости вышли двое в окровавленных рубахах. Они шли, положив руки на плечи друг другу. Когда один обессиленно падал на колени, его поднимал товарищ. Они не хотели, чтобы враг видел их, хотя и полумёртвых, на коленях. Только эти двое остались в живых из всей русской дружины, и они вдвоём держали крепость в последние дни.

Осаждающие молча расступились перед героями. Шведские солдаты сняли перед ними шлемы. Офицеры обнажёнными клинками салютовали мужеству противника.

Так сдался Орешек.

Случилось это давно…»

Теперь предстояло этот Орешек во что бы то ни стало вернуть. Крепость неприступная, посередине Невы, подойти вплотную к ней нельзя, так как она расположена в двухстах метрах от берегов. На высоких каменных стенах 142 орудия поджидают петровских «охотников». Полковник Густав Шлиппенбах — брат Шлиппенбаха, разбитого в долине Эрестфера, был старым опытным воином. Он задолго приготовил крепость к обороне. Гарнизон расставил так, что каждый вершок стены был под защитным огнём.

Всё произошло неожиданно быстро. Часть войск на подходе Пётр перебросил на противоположный берег реки, осадный корпус развернулся к крепости, и установленные орудия русских уже били с обоих берегов.

Утром 1 октября Шереметев отправил шведам требование о сдаче, но комендант начал вести уклончивые переговоры, чтобы оттянуть время до прихода подкрепления. Пётр решил действовать и дал указание артиллеристам: «…ему на сей комплимент пушечною стрельбою и бомбами со всех наших батарей разом…» С этой минуты орудия били по крепости, не умолкая «до дня штурма 11 октября».

Барабан известил, что шведы хотят говорить. К Петру из крепости прибыл офицер с письмом, в котором жена коменданта умоляла выпустить жён господ офицеров из крепости «…от огня и дыму… в котором обретаются высокородные…» На это Пётр ответил, что он не против, только пусть они забирают с собой и своих «любезных супружников».