После этого неуязвимая Сонька воровала уже в одиночку. Она опять принялась за отели, но уже с большим размахом и выдумкой. Потратившись на дорогие наряды, элегантная воровка шныряла по гостиничному этажу и под мирный храп постояльцев собирала по номерам кошельки, кулоны, серьги и прочую ценность. Если жертва вдруг просыпалась и в панике включала лампу, миловидная Сонька, загоревшись искренним румянцем, извинялась: «Простите, ради Бога, я ошиблась номером». Дальше ситуация развивалась по-разному. Мужчины тихо покашливали и, смахнув со стула свои носки, могли заметить: «Ну, отчего же ошиблись. Может, м-м, и не ошиблись». Бывало, Сонька застукивала именитых чиновников в одной постели с любовницей-однодневкой. В таких случаях она нагло ухмылялась и, заговорщицки подмигивая, паковала кошельки и драгоценности в свою сумку и демонстративно уходила, оставив примерного семьянина в диком смятении.

В 1868 году Золотая ручка забеспокоилась. Она чувствовала, что по ее следу уверенно идут сыщики. Воровка не стала испытывать судьбу и перебралась в Динабург, где в скором времени вновь обзавелась семьей. Теперь ее второй половиной стал пожилой, но денежный Шолом Школьник. Добрый еврей, которому Сонька годилась в дочери, стал быстро беднеть. Сытая и великолепно приодетая Сонька скучала до тех пор, пока на горизонте не замаячил Миша Бренер, который честно отсидел за свои поразительные манипуляции с навесными и врезными запорами. Но теперь Миша промышлял со своим братом Абрамом. Порывистая Сонька бросает безутешного Школьника и пускается в новые авантюры. Воровское трио возвращается в Петербург и продолжает бомбить дома и дачи. Пылкие Миша и Абраша дружно ухаживают за Сонькой и поочередно затаскивают ее в постель. Сонька, уже давно переставшая комплексовать, охотно любит обоих братьев и без труда сносит двойную нагрузку. Наконец случилось то, что и должно было случиться.