При этом совершенно игнорируются другие научные исследования, выполненные впоследствии, результаты которых не совпадают с первоначальными выводами, и вся история сводится к торжеству честных профессионалов над злокозненными мистификаторами. Но реальная история карты Винланда гораздо сложнее. Сходным образом, мгновенная реакция на внешне парадоксальное утверждение, что племя догонов, живущее в Мали, унаследовало удивительно точные знания о движении звезд в системе Сириуса, сводится к тому, что догоны, скорее всего, получили эти знания от западных миссионеров. Вопрос о том, почему якобы примитивные народности могли проявить такой интерес к устройству небосвода, практически не обсуждался, несмотря на многочисленные факты замечательных открытий, сделанных другими неевропейскими наблюдателями без помощи телескопов. Опять-таки, вопрос о догонах гораздо сложнее, чем полагают скептики, и проблема отчасти заключается в исследовательских методах антрополога, впервые сообщившего об их «тайных знаниях».

Действительно, неразумно утверждать, что историки и археологи в большинстве случаев сходятся во мнениях о загадках прошлого. Ничто не может быть дальше от истины. Побудительные мотивы древних, заставлявшие их придавать особую форму ландшафтам или чертить огромные схемы наподобие рисунков на плато Наска (Перу), по-прежнему ускользают от понимания археологов. Даже значительные события, такие, как драматическое крушение цивилизации майя в Центральной Америке, остаются совершенно необъяснимыми несмотря на столетия исследований. Время от времени возникают новые теории и объяснения — от природного катаклизма до разрушительной войны — без каких-либо признаков консенсуса. Недавний прорыв в расшифровке языка майя положил конец многим укоренившимся заблуждениям об устройстве их общества, но мы ни на шаг не продвинулись к причинам внезапного падения этой культуры.

Если взять другой пример из истории, то само существование короля Артура, прославленного в британских легендах, по-прежнему является предметом жарких дискуссий, и спектр мнений простирается от твердого «да» до столь же решительного «нет».