Мазолини да Паникале. Грехопадение Адама и Евы
А вот Авель, хотя и был зачат в раю, родился уже после изгнания из него. То есть тогда, когда Адам и Ева столкнулись с миром забот, где ребенок может стать дополнительным бременем. И потому Ева, не слишком, видимо, обрадованная его появлением, так и назвала сына — «Авель», то есть «суета», «преходящее».
Мысль о том, что интимная близость между мужчиной и женщиной не только не постыдна, греховна и запретна, но и предполагается частью Божественного замысла, втолковывалась еврейскому ребенку и с помощью других слов Торы, повествующих о сотворении человека:
И сотворил Бог человека в образе Его: мужчиной и женщиной он сотворил людей. И благословил их Бог, и сказал им Бог: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и овладевайте ею…».
В классическом комментарии великого еврейского толкователя Торы XI века Рабби Шломо Ицхаки (Раши
В трактате «Сангедрин» Вавилонского Талмуда Эти слова намекают на то, что во время супружеской близости они не чувствовали ни малейшего стыда и не стеснялись своей наготы: ведь они выполняли повеление Всевышнего.
В принципе, именно с рассказа об Адаме и Еве и начиналось сексуальное воспитание детей в традиционной еврейской семье. Тогда же им прививался взгляд на то, что в отношениях между мужчиной и женщиной, в отношениях между отцом и матерью нет ничего постыдного — постыдно воспринимать их как нечто противоестественное и грязное, переводить в некую сферу, запрещенную Творцом. Поэтому слова Всевышнего, обращенные к Адаму после грехопадения: «Кто тебе сказал, что ты наг?», тот же Раши толкует как — «Откуда ты взял, что это позорно — быть обнаженным?!».
Наконец, взгляд на сексуальные отношения как на нечто греховное с точки зрения иудаизма невозможен по той простой причине, что сами взаимоотношения между Богом и еврейским народом уподобляются в нем взаимоотношениям между супругами. Не случайно «Песнь песней»