Поэтому, несмотря на полную потерю веры в К., как самостоятельную дисциплину, к ней продолжали и продолжают прибегать и богословы, и моралисты, и юристы, когда желают развить последовательно свои принципы. Под обаянием К. находился, например, еще Кант, которого занимало иногда решение таких вопросов: «позволительно ли предупреждать самоубийством несправедливое осуждение на смерть, даже когда его дозволяет государь, приговоривший к смерти» (как Нерон – Сенеке)? «Человек укушен бешеной собакой и уже находится в первых припадках водобоязни; думая о том, что и он, в припадке бешенства, может укусить других людей, он для предотвращения несчастья убивает себя. Совершает ли он этим преступление»? «Так как цель сожития мужчины и женщины заключается в продолжении рода, то дозволительно ли это сожитие, когда цель явно не может быть достигнута, напр. во время беременности»? "Человек, уважающий себя, может ли в разговорах с высшими лица не пользоваться выражениями: «ваше преподобие», «ваше преосвященство», «ваше величество»? «Поступивший таким образом человек будет ли иметь право жаловаться в том случае, если потерпит притеснения от этих лиц?», и т.д. К. продолжает давать пищу остроумию во множестве судебных и парламентских дебатов, проповедей и т.д. Она снабжает сюжетами множество романов и повестей. Особое значение она имеет в преподавании права, где целый ряд догматических положений обыкновенно иллюстрируется определенным подбором казусов, и где, таким образом, отвлеченная догма сближается с жизнью. В современной немецкой юридической литературе вновь замечается, поэтому, сильная наклонность к развитию К., в противовес старой, до крайности абстрактной римской догме. Современная юрид. К. легко обращается в простую схоластику, когда забывает истинные основы юридического творчества.

В.Н.

Казуистика – возникшая в средние века богословская дисциплина, с целью применять общие нравственно-богословские законы к конкретным случаям и разрешать возникающие в таких случаях вопросы совести (casus conscientiae).