- Ах вон что, - говорит Муравей.

     Слон  залезает  на  стол, цепляется   за  лампу  и  принимается  молча раскачиваться  на  ней. Едва  не сорвавшись, он вскоре вновь  опускается на стол.

     Муравей  достает  из  буфета горшочек букового меду  и  накладывает две порции.

     Они садятся к столу и молча опустошают свои тарелки.

     А потом они еще  долго сидят друг напротив друга. Похоже, они погружены в молчаливые раздумья.

     - Ты ни по кому не соскучился? - спрашивает Слон.

     - Нет, - отвечает Муравей. - Я никогда ни по кому не скучаю.

     - И  я нет, - говорит  Слон. Некоторое  время они глядят друг на друга, приподняв брови и покачивая головами.

     Белка все еще не могла уснуть.

     Немного  погодя  Слон  выходит  за  порог, и  Белка  слышит, как  он спрашивает:

     - Спляшем?

     - Где? - говорит Муравей.

     - Вот  тут, у  дверей, - говорит  Слон. - Здесь же  все равно  никто не живет.

     - Ну что ж, - говорит Муравей.

     Они пляшут, и Белка видит, с какими серьезными лицами делают они каждый шаг, и как Слон летит вниз и кричит снизу, что это ерунда.

     И  все-таки она никак не могла уснуть. Она видела  Муравья, стоявшего в дверях: он хочет уйти, но не решается и все озирается  через плечо на пустую комнату.

     Белка видела странное выражение на его лице, в некотором роде печальное удивление, какого она в в жизни еще никогда у Муравья не видала.

     И Белка  уснула, еще  до того, как за воображаемым  Муравьем закрылась воображаемая дверь.

     НА БЕРЕГУ МОРЯ ЖИЛ КРАБ.

     Он  жил у кромки прибоя, в  маленьком  домишке, крыша которого поросла водорослями.

     Он  редко путешествовал, а дни рождения справлял еще реже. И никогда не получал  писем. Сам себе он казался неприкаянным и частенько повторял самому себе: "неприкаянный я какой... "