Коменданта нашего здания уже вызвали в военкомат, и его, как-то незаметно для всех, заменил ученик. Справляется он со своими обязанностями не плохо. Работа напряженная. Разговоров почти не слышно. Так проходят часы…

Незаметно наступил вечер.

А вот уже белая ночь смотрит в наши огромные окна, и при ее свете лица ребят кажутся бледнее и строже.

Или дети действительно повзрослели в эти немногие часы, отделившие дни мирной жизни от войны?

И вдруг — вой сирены. Мы услышали его впервые перед настоящей тревогой. Четкое тиканье метронома напрягало нервы. Где враг? Быть может, он уже над городом, готовый сбросить бомбу? Или там, высоко в облаках идет бой?

Призывать к спокойствию никого не надо. Возможно, что у многих тревожно на душе, но обнаружить этого никто не хочет, и работа идет своим чередом.

Звук отбоя воздушной тревоги заставил особой радостью забиться сердце.

— Это наши не допустили врагов, — говорит Костя. — Пойду в летную школу.

— А я рядовым, — говорит Сергей — так проще. Скорее будешь там.

«Там» — это фронт. Туда тянутся сейчас наши мысли. Все мы чувствуем себя участниками очень большого дела. Личное стало общим.

Укладка шла всю ночь. О сне никто и не думал. Под утро гулко застучали чьи-то тяжелые сапоги, и раздался громкий голос:

— Где тут у вас директор или комендант?

Это приехала первая машина за имуществом школы. Началась погрузка и одновременно устройство военного госпиталя в стенах нашей школы.

— Комендант! — кричали с верхнего этажа. — Где ключи от угловой комнаты? Пришли водопроводчики.

— Комендант! — кричали внизу. — Прибыла машина; начинайте погрузку! — И наш молодой комендант летел вниз по лестнице и организовывал погрузку.

Тревожная ночь давно миновала. Наступило солнечное утро.

Здание школы почти опустело. Многие юноши и девушки разошлись по домам. Делать в школе было больше нечего…