Как-то утром ходжа повязывал на голове сарык, и никак конец его не приходился назад. Он распускал сарык, снова обматывал — ничего не получалось. Надоело это ему, и он понес сарык маклеру. Нашелся покупатель-бедняк. А ходжа тихонько и шепчет ему на ухо: «Смотри, братец, не наддавай цены, а то сарык достанется тебе, — и зря: конец его сзади не сходится».

Один человек нагнал ходжу на улице и кричит: «Эфенди, поздравляю, у тебя родился сын». На это ходжа спокойно заметил: «Коли у меня родился сын, — честь и хвала господу; ну, а тебе-то что?»

Однажды ходжа спросил у своей жены: «Как можно узнать, что человек умер?» Жена отвечала: «Коченеют руки и ноги, вот и все». Когда бедный ходжа после этого рубил в горах дрова, он озяб до того, что руки и ноги у него перестали двигаться, и он бессильно опустился под деревом, подумав: «Я умер». В это время на его осла набросились волки. Бедный ходжа, с трудом подняв голову, сказал: «Ишь, какие хитрые! Выискали такого осла, у которого хозяин умер».

Однажды ходжа рубил в горах дрова, а в это время волк задрал у него осла. Когда ходжа вернулся, волк пустился бежать. Кто-то поднял шум: «Эй, караул, держите!» А ходжа заметил: «Ну чего ты, человече, без толку кричишь? Волк набил брюхо, и ему тяжело теперь подниматься в гору. Пожалей его!»

Однажды ходжа повел осла на базар. Видит — хвост у осла весь выпачкан. Он взял, отрезал хвост и положил себе в хурджум. Вот объявился покупатель. Оглядывая осла, он и говорит: «Ну на что годен бесхвостый осел!» А ходжа заметил: «Давай прежде столкуемся в цене, а хвост не за горами!»

Великий государь Мавераннахра

Вот несколько рассказов, относящихся к этому времени.

Однажды ходжа Насреддин положил на большое блюдо три сливы и понес в подарок Тимурленгу. Дорогой сливы начали перекатываться на подносе с одной стороны на другую, и как ни говорил ходжа: «Сидите смирно, не двигайтесь, а то я вас съем!» — ничто не действовало: сливы все подпрыгивали и перекатывались. Ходжа, рассерженный, съел одну за другой две сливы и представил эмиру Тимуру всего одну сливу, Тимурленг очень был обрадован и пожаловал ему много денег.