Ему говорят:

– За минимальную цену вы можете дать четыре слова.

– Тогда добавьте: «Продам „Москвич"».

Встречаются два еврея, один другому говорит:

– Слыхал, вчера Абрам умер? Ты на похороны пойдешь?

– А что мне Абрам, я его и не знал толком, и не уважал. Вот если б ты умер – я бы обязательно пришел.

Умер старый еврей. Вскрыли его завещание, читают: «Дочке моей, Сарочке, оставляю сто тысяч долларов и дом. Внучке моей, Ривочке, оставляю двести тысяч долларов и дачу. Зятю моему, Шмулику, который просил упомянуть его в завещании, упоминаю: привет тебе, Шмулик!».

Муж Двойры уехал по делам. В это время умирает его сестра. Двойра должна сообщить мужу о несчастье очень осторожно, потому что у него больное сердце. Двойра посылает телеграмму: «Сара неопасно заболела. Похороны в четверг».

Умирает старый Исаак. У его постели собралась родня.

– Сара здесь? – спрашивает он.

– Здесь.

– Хаим здесь?

– Здесь.

– Двойра здесь?

– Здесь.

– Мойша здесь?

– Здесь.

– А кто же остался в лавке?!

– Вы не знаете, кого хоронят?

– Какого-то Лейкина, артиста.

– Да-а-а? А разве он умер?

– Ну если только это не генеральная репетиция.

– Алло, Хаим дома?

– Пока да!

– И я могу зайти?

– Только быстро – через час выносим.

Сара на смертном одре.

– Сруль, – обращается она к мужу, – я скоро умру. А ты, едва меня похоронишь, забудешь, какой я была тебе прекрасной и верной женой, и станешь ухлестывать за другими.

– Сара, – успокоил ее Сруль, – сперва умри, а потом мы поговорим.

Верующий еврей Шломо лежит в госпитале при смерти. Его семья пригласила раввина быть с ними в этот тяжелый момент.

Когда раввин встал у кровати больного, состояние Шмуля явно ухудшилось, и он судорожными движениями руки показал, что хочет что-то написать. Раввин с любовью подал ему ручку и лист бумаги.