Около полувека в различных социальных, профессиональных, национальных кругах я собирал притчи, легенды, апокрифы о Сталине. В одних случаях эти устные рассказы приходили ко мне от людей, непосредственно со Сталиным встречавшихся или участвовавших в событиях, связанных с ним. В других случаях такие истории отрывались от героя-рассказчика и попадали ко мне в обработанном коллективным сознанием виде, пройдя через многие опосредствующие звенья.

Возникновение и жизнестойкость этих сюжетов объясняется тем, что долгие годы мы жили в закрытом обществе, отмеченном, как всякое закрытое общество, разного рода дефицитом. Дефицит гласности непреднамеренно восполнялся слухами. Слухи в таких обстоятельствах становятся одним из важных источников передачи информации и способом самопознания общества, а по всеохватности и быстроте распространения они конкурируют с такими оснащенными мощной техникой средствами массовой коммуникации, как газеты и радио.

В условиях существования огромного репрессивного аппарата, созданного Сталиным, предавать эти слухи бумаге было делом очень небезопасным, поэтому люди в других социальных условиях фиксировавшие бы свой жизненный опыт в художественном, научном, эпистолярном, дневниковом виде, отучались от такой формы его письменной консервации. И в ситуации, когда потребность самовыражения приводилась в вынужденное соответствие с политической обстановкой, возник феномен особого рода ― городской, интеллигентский фольклор ―необыкновенно емкая, выразительная, совершенно свободная в своей неподцензурности форма хранения социального опыта.