– И что, он заставляет тебя работать?

– Нет, но он громко храпит.

Русский, который долгое время жил в Америке, возвращается на родину.

Сходит в Шереметьево-2: дождик, серое небо, люди какие-то невнятные...

– Мама...

Ловит тачку, от таксиста перегаром несет, в салоне бензином воняет, машина на ухабах прыгает, лужи разбрызгивает.

– Боже мой...

Выходит на своей улице. Грязь, вонь, бычки под ногами, бомжи в урнах роются.

– Е-мое...

Понимает, что так дальше жить нельзя, идет в ларек за пивом. Там алкаши топчутся, кому-то морду уже собираются бить, продавщица с перманентом злобно кидает ему бутылку.

– Ни хрена себе...

Подходит к дому. Перед подъездом, как водится, все разрыли, трубы ищут.

По краям траншеи два отвала, между ними тоненькая досочка перекинута. На первый отвал взбирается, весь в поту, переходит по досочке, облегченно вздыхает и... летит со второго отвала.

– Ааааа! Вспомнил! Б...!

В синагогу пришел с проверкой налоговый инспектор. Проверил всю налоговую документацию, но ничего криминального не нашел. Но никак ему не хотелось верить, что в синагоге полный порядок с уплатой налогов. И он спрашивает у раввина:

– Вот вы зажигаете свечи, воск оплывает. А куда вы деваете тот воск, который оплывает?

– Отправляем в Москву. Там его вновь переплавляют и присылают нам свечи, – говорит раввин.

– Понятно. А вот вы мацу раздаете, крошки остаются. Куда вы эти крошки деваете?

– Отправляем в Москву. Там все эти крошки собирают. Делают муку и присылают нам новую мацу.

– Ясно. А вот вы делаете обрезание. У вас остаются обрезки. Что с ними делаете?

– Отправляем в Москву...

– Ну и что?

– Вот сегодня вас прислали!

Избран новый состав Государственной Думы. В зале, в числе других, сидят два депутата. Председатель открывает первое заседание: