– Хорошо придумано, – похвалила меня матушка прерывистым тихим шепотом. А я видела: время уже не терпит, надо поскорее найти убежище и снять матушку с седла. Смотав веревку, я снова забралась в седло Серого, и мы двинулись дальше. Двинулись медленно, так чтобы матушка хотя бы еще немного продержалась в седле.

Берега ручья снова начали понижаться, казалось, мы поднимались по длинной пологой лестнице и теперь достигли самой верхней ступеньки. Здесь вдоль ручья тянулась тропка, узкая тропка, которую, быть может, топтали лишь олени или другие животные. Я направила Серого вверх, через край обрыва, спрыгнула с коня и поддержала матушку, пока Кречет взбирался на бережок. Некоторое время мы ехали все вперед и вперед по этой тропке.

Но вот я увидела огромную иву! Водопад зеленых листьев. Некогда она росла наверху. Но потом наполовину рухнула и теперь почти стелилась по земле. К нашему счастью, на берегу под корнями образовалась яма. Получился крошечный полуостров, на котором можно было спрятаться.

Я спрыгнула с Серого и приказала ему и Кречету: «Тпрру!» Затем осторожно сползла вниз по стволу ивы. Ползти сквозь толстую завесу узких желто-зеленых листьев было все равно что проползать сквозь какой-то плотный покров… И только на другой стороне этой завесы открывался маленький песчаный полуостровок посреди густой короны, совершенно скрытый от чужих глаз. Получилось что-то вроде ивовой пещеры. Лучшего и пожелать нельзя…

– Нам придется вернуться и снова спуститься в ручей, – сказала я, подойдя к матери и лошадям. – Там мы укроемся вместе с лошадьми.

Мама только кивнула в ответ. Смертельно бледная, с посиневшими губами, она походила на ребенка, слишком долго пробывшего в воде. Кровь из раны растеклась огромным пятном на ее спине, но рана кровоточила уже меньше, так что матушка была, верно, права, оставив стрелу. Я попыталась заставить себя не волноваться. Ведь, только добравшись до безопасного убежища в ивовой пещере, я могла что-то сделать для нее. Ничуть не раньше…