Итак, рассказ Ребекки и Гарри:

Ребекка: Лаура никак не могла решить, какой же аромат чая ей больше всего нравился. Ее любимый, ромашковый, с чашкой которого можно было так приятно и успокаивающе свернуться под одеялом, теперь напоминал ей о Роджере – ведь он как-то раз сказал, что ему нравился ромашковый чай. Ах, прошли эти счастливые и спокойные времена... Она решила, наконец, что не будет больше вспоминать о Роджере, хотя ее мысли возвращались к нему снова и снова. Казалось, она не могла думать ни о чем другом. К тому же, ее долго забытая астма снова начала напоминать о себе. Да, ромашковый чай явно не годился.

Гарри: В это время, главный старший сержант Роджер Гаррис, командир штурмового звена, которое в данный момент находилось на орбите «Скайлона-4», был озабочен делами гораздо более важными, и у него не было времени размышлять о той пустоголовой невротичной астматичке по имени Лаура, с которой он неплохо провел ночь около года назад. Он схватил трансгалактический коммуникатор и отрывисто рявкнул: «Главный старший сержант Гаррис вызывает Геостанцию 17. Вышли на полярную орбиту. Никаких следов сопротивления пока...». Прежде чем он успел закончить отчет, синий луч заряженных частиц выскользнул из темноты космоса и пробил зияющую дыру в грузовом отсеке его корабля. Корабль тряхнуло, и Роджера выбросило из сиденья так, что он перелетел через весь командный отсек.

Ребекка: Он сильно ударился затылком о переборку и умер практически мгновенно, но перед этим он успел раскаяться о том, что физически оскорблял и издевался над той единственной женщиной, которая его полюбила. Вскоре, правительство Земли прекратило бессмысленную войну против мирных крестьян «Скайлона-4». Следующим утром, Лаура прочла в ее утренней газете: «Конгресс принял закон, навсегда запрещающий войну и космические путешествия». Эта новость на секунду обрадовала ее, затем ей стало скучно. Она выглянула в окно, думая о своей молодости, – о тех временах, когда дни текли неспешно и беззаботно, и когда не было никаких газет и телевизора, отвлекающих ее от невинного созерцания всех прекрасных вещей в мире. «Почему же девушка должна лишиться невинности, прежде чем стать женщиной,» – тихо проговорила она.