– Это фигня, я один раз так ударил струей по унитазу, что он раскололся!

– Парни! Вы не представляете моего удивления, когда после того, как я расстегнул ширинку, меня прибило отдачей к потолку!!!

1972 год. Малый театр. Накануне премьеры спектакля «Собор Парижской Богоматери». Роль горбуна Квазимодо досталась старожилу театра актеру Степану Петровичу. Спектакль, по идее режиссера, начинался с того, что Квазимодо (Степан Петрович) в полумраке должен был под звук колоколов пролететь, держась за канат, через всю сцену. Но был у него один маленький недостаток – очень уж он любил водочкой побаловаться. И вот настал день премьеры. Перед премьерой Степан Петрович пришел на спектакль вусмерть пьяным. Шатаясь из стороны в сторону, он добрел до гримерки, нацепил горб и лохмотья Квазимодо. Зал полон. До начала спектакля остались считанные минуты. Режиссер, повстречав Степана Петровича, опешивши, сказал:

– Степан Петрович, да вы же по сцене пройти прямо не сможете, не то, что на канате летать.

– Да я 20 лет на сцене и прошу за этот счет не волноваться, – пробурчал Степан Петрович и направился к сцене.

На сцене полумрак, зазвонили колокола, вдруг через всю сцену слева направо пролетел Квазимодо, затем справа налево пролетел Квазимодо, затем еще раз и еще раз... Раз эдак на шестой, Квазимодо остановился посреди сцены и, повернувшись к переполненному залу спиной, держа канат в руке и смотря на кулисы, в полной тишине произнес:

– Итить твою бога мать! Я тут, как последняя сука, корячусь, а эти козлы еще занавес не подняли!

Встретились два друга. Давно не виделись.

– Ты что-то плохо выглядишь. Что случилось?

– А я периодическую встряску организму даю.

– Как?

– Пью месяц, другой, третий, а потом день, два ка-ак дам встряску – капли в рот не беру!

Идут два бухарика по пляжу.

– Ой, смотри! Дохлая чайка!