— Я не цеха. Лики мы ангельские…

— Лыко дерете? Ага… А в профессиональном союзе состоите? На голодных отчисляете?

— Нет, — говорю. — Я миропомазать… С миром я…

— А я, — говорит, — разве с боем?.. И я с миром… Что хотите? Говорите коротенько.

— Я и говорю: миропомазать вас хочу, благодать бог посылает через меня. Вот и хочу…

— Ага… Вот оно что… Сам не могу решить. Оставьте заявление… Надо проголосовать. Как президиум. Ага, вот и президиум… Вот и хорошо. Подождите.

— Товарищи! Тут вот ангел от бога, хочет миропомазать. Как быть? Мое мнение: необходимо создать комиссию из представителей Наркоминспекции, Наркомпрода и Женотдела…

— Это еще что? Зачем комиссия? (Это секретарь так.) На Чернышевскую его, там его миропомажут…

— Ставлю на голосование. Кто за то, чтобы на Чернышевскую? Все… Ладно… Товарищ, — говорит, — обратитесь по этому делу на Чернышевскую [3]…

— Позвольте, — говорю, — хоть благодать пустить…

А секретарь:

— На улице пустишь… Тут и так душно…

Пошел я на Чернышевскую. Встречаю батюшку. Идет с "вещами" да все крестится. Думаю: "Наш". И к нему:

— А вам, — спрашивает, — чего?

— Так и так, — говорю, — миропомазать, благодать…

Оглянулся он по сторонам — и ко мне:

— Лети, голубь. Лети лучше и не оглядывайся! Боже тебя сохрани и помилуй. Удирай, пока не поздно, а то тут тебя так миропомажут…

Полетел над Украиной. Побывал в Киеве. Зашел к св. Софии, да такого насмотрелся, такого наслышался. Церковь — не церковь… Театр — не театр. Епископ молодой, на голове английский пробор… Стоит и молодицам подмигивает. Служба, словно "Вечорницы" художника Нищинского, ничего я не понял.

— Ну, а народ молится? Не замечал?

— Замечал. Молятся. Только молитвы какие-то новые. Все в тех молитвах перепуталось. Какая-то молитва и "в бога", и "в Христа", и "в печенки-селезенки"… А чаще всего "в мать". Грустно, боже… Испаскудился народ… Не слушает вас…