Недоуменное пожатие сухими плечами. Дескать, какое значение кто, главное — сказали. Но все же ответила. Спокойно, доброжелательно.

— Дачники сказали... Им нравится быть щедрыми, вот и одаривают. Я тоже люблю принимать... Но все это — белковое. А мне нельзя. Группа крови не позволяет. А твоя группа крови разрешает принимать белковые бутерброды?

И грустно, и смешно. Но смеяться нельзя — сумасшедшая обидится. Отец говорил: обижать людей — великий, незамолимый грех.

— Не знаю... Думаю, разрешает, — серьезно ответил Иван.

Женщина обрадовалась.

— Я тоже так думаю. Надо много-много белков. Ты растешь, мальчик. Ты уже вырос... Вчера вырос... А что было вчера? Не помню...

— Вчера была среда.

— Господи, какой же ты умник! Как моя доченька Таточка... Совершенно верно — среда... Ешь. Говори и ешь белки. Среда — плохой день. Четверг — хороший день. Сегодня мы с тобой встретились. Значит — хорошо... Дачники — щедрые, Мне тоже нравится быть щедрой... Если бы я не была сумасшедшей, обязательно сделалась бы меценатом... Ешь, не стесняйся! Наверно, бутерброды очень вкусные, хлеб совсем свежий... Пожалуй, я отщипну корочку. К углеводам моя группа крови относится нейтрально... А ты попробуй пирожок с капустой. Говорят: тоже полезно.

Пожевав корочку, она протянула сотрапезнику кусок пирога. Наверно, подношение заботливой Клавдии.

— Спасибо.

Кусок не лез в горло. Что по сравнению с этой несчастной все его переживания? Мелочь. Мало того — глупость! Мальчишество! Придумал себе врагов и — кого? Мягкого, заботливого Федора Павловича, такого же заботливого и внимательного Федечку.

Иван будто прозрел. Ему сделалось нестерпимо стыдно.

Сумасшедшая сложила в пакет остатки пиршества, поднялась, оправила сбившийся подол.

— Пойду, пожалуй. Надо обойти еще триста пятьдесят девять грибниц и проверить всходы.

Иван молча кивнул. Он был не в силах вымолвить хотя бы одно слово. Боялся расплакаться.