– У меня есть предложение, – откидываясь на спинку кресла, сказал Барч, – отложить нашу партию. Это ведь делают даже гроссмейстеры. Не так ли?

– Можно и отложить, – равнодушно отозвался Окаемов, продолжая смотреть на доску.

Барч встал:

– Давайте включим радио. Послушаем, что болтают ваши русские друзья.

В беспокойном шорохе пространства возникла русская речь. Говорила Москва. Окаемов пододвинулся к приемнику и стал слушать. Москва рассказывала об отъезде на целинные земли первой партии молодежи, о торжественных проводах ее на вокзале. Потом коротко выступила ивановская ткачиха, сообщившая о своем новаторском почине, давшем удивительное увеличение производительности труда. Затем говорилось о близком открытии Всесоюзной сельскохозяйственной выставки, о завоевании советскими хоккеистами первенства мира, о премьере в театре оперетты. В сообщениях из-за границы был приведен отклик французской газеты по поводу достижений советских ученых в области атомной физики. Передача известий закончилась, начался концерт китайской музыки.

– Это пусть слушают русские. Выключите, – сказал Барч. – Ну что они там поведали миру?

– Обычная пропаганда, – ответил Окаемов, – у нас-де все хорошо.

– А вы считаете, что у них все плохо? – усмехнулся Барч.

– Нет, я этого не считаю. Они знают, чего хотят, и делают всё с завидным упорством.

– И они, Окаемов, – подхватил Барч, – величайшая опасность для всего мира цивилизации. Я как раз не одобряю тех наших газетчиков, которые уверяют нас, будто Советы – слабый противник. Гитлер тоже говорил, что Россия – колосс на глиняных ногах. Разве можно не считаться хотя бы с одним тем фактом, что они сделали атомную и водородную бомбы?

– Но, с другой стороны, обидно, когда их превозносят. Вот сейчас они привели утверждение французской газеты, что Советский Союз – самая могущественная атомная держава…