– Последнее исключается. Я ее хорошо знаю, и я приду к ней с таким ключом, который полностью откроет для меня ее сердце. Ну а если ее не окажется, тогда сразу вступит в действие вариант второй.

– Допустим. Дальше – так глубоко внутрь их страны наши самолеты еще не летали. Что будет, если самолет подвергнется нападению до того, как вы выброситесь?

– Я консультировался с авиационными специалистами. Они утверждают: если мы пойдем на максимальной высоте, нападение почти исключается.

– Почти?

Окаемов усмехнулся:

– Это «почти» присутствует во всех наших делах.

– Ну, хорошо… – Начальник Центра пристально посмотрел на Окаемова. – День вылета определен?

– В ночь на ближайшее воскресенье, – сухо ответил Окаемов.

– Мы приедем на аэродром проводить вас.

– Не надо. Я не люблю проводов.

Возникла неловкая пауза. Окаемов встал:

– Я могу идти?

– Если у вас нет к нам вопросов. – Начальник Центра тоже встал. – Разрешите пожать вам руку и пожелать удачи. Все мы будем думать о вас каждую минуту. И мы достойно отблагодарим вас.

– Я об этом не думаю, – сердито сказал Окаемов и повернулся к Барчу. – С вами мы еще увидимся?

– Непременно…

Окаемов вышел. Начальник Центра вернулся за стол:

– Да, Барч, хочется верить, что он справится.

– Во всяком случае, он предусмотрел все.

– Кроме одного, Барч. – Начальник усмехнулся. – Того обстоятельства, что советская контрразведка похожа на иранскую, как лев на лягушку.

– Неверно. Именно, учитывая это, он потребовал себе права в случае осложнений избрать одну из задач.

– А вот мне это как раз и не нравится. – Начальник Центра ребром ладони ударил по столу. – Нужно, чтобы сделано было всё. Всё! Понимаете?

– Если будет хоть малейшая возможность, он сделает всё. Я знаю его не первый год. Такие, как он, на дороге не валяются. Кстати сказать, нам надо продумать способ его возвращения оттуда.