Знакомое шуршание раздалось у входа, и кобра, переливаясь, вползла в палатку. Она заняла своё место у шеста и замерла. В утренних лучах солнца змея казалась отлитой из бронзы.
Я любовался ею и журил за то, что она оставила меня ночью одного.
Вскоре начался приступ.
Открыв глаза, я увидел силуэты двух шакалов у входа. Они внимательно смотрели на меня и, вытянув острые морды, принюхивались. Наконец один из них сделал неуверенный шаг вперёд, глядя куда-то в сторону, словно смущаясь.
В то же мгновение он отскочил с громким визгом.
Змея с раскрытым капюшоном, мерно раскачиваясь, вся нацелилась на пришельцев.
Я засмеялся, и шакалы быстро убрались.
День, наполненный призраками, страхом и духотой, близился к концу.
После каждого приступа я, очевидно из-за слабости, долго спал. А это было некстати.
С тревогой я ждал момента, когда змея уползёт и оставит меня одного караулить ценные шкурки и продукты.
Кобра не уползла в этот вечер. Я понял, что прошлой ночью она хорошо поохотилась и теперь несколько дней может отдыхать. Но мысль, что змея осталась специально охранять меня, не оставляла расшатанного галлюцинациями воображения,
Я разговаривал с ней и смотрел в её большие блестящие глаза, стараясь увидеть в них хоть что-нибудь похожее на теплоту.
Шакалы появились, как только темнота выползла из глубоких ущелий и заполнила долину.
Едва первая тень промелькнула в неверном свете звёзд, как кобра уже стояла, грозно шипя.
Я натянул одеяло до глаз и замер в ожидании, чем всё это кончится.
Вскоре у входа собралось несколько животных. Они переминались с ноги на ногу, скулили, злобно рычали.
Наконец один стал осторожно пробираться внутрь палатки.